22 апреля 2009 года

«Муж в реанимации в тяжелом состоянии»

В разбитом состоянии в 9 утра приехала в суд, а заседание в 14.00!

Камера 2х2, стены и пол бетонные, темно. Походила, поделала суставную гимнастику. Настроение все хуже и хуже. Начала читать Молитвослов. Читала часа два с лишним, от корки до корки. Шла на заседание уже в дурном предчувствии. Как-то слишком мило вели себя конвоиры – чуть ли не заигрывали. Спросили: «Ермакова, ты вообще сниматься хочешь?» Говорю: «Нет, а что там опять ТВ?». Они сказали: «Ну, мы попытаемся их блокировать». Я говорю: «Спасибо». И вот мы идем: впереди меня милая девушка без формы и перед камерой, почти полностью ее закрывая, стоит сам начальник охраны! Думаю про себя: что это сегодня за супер-конвой?

В зале адвокаты аж подскочили при моем появлении. Смотрю, ищу мужа – а его нет. Все происходит быстро, как в кино. Сознание не поспевает. Судья начинает заседание. Говорит: «Ермакова нет. Может адвокаты объяснят». И Лебедев зачитывает, что муж в реанимации в тяжелом состоянии.

Я в шоке, мне они ничего не сказали! У них у всех – у прокурора, адвокатов, судьи идет как бы свой процесс – разговор. А у меня все плывет перед глазами.

И тут судья у меня чего-то спрашивает. Я говорю: «Может мне объяснят, что с моим мужем». А она отвечает: «Подсудимая Ермакова, это вообще не моя проблема. Отвечайте на вопрос». На секунду мне показалось, что мое сердце остановилось.

Обратный путь был как в тумане. Я плачу. При выходе начальник охраны лег на камеру, как на амбразуру. Внизу рыдала и молилась часа 2-3. И еще потом в машине, и еще потом в камере. Меня старались не трогать. Только начальник медсанчасти Наталья Аркадьевна бодрым голосом сказала: «Видела я твоего мужа. Молодой еще чтобы умирать. Все будет хорошо! Сейчас тебе валерьянки дадим. Больше все равно ничего нельзя».

Ночью пришла в себя. Молилась за тебя, за нас, за малыша, который полдня не шевелился вообще, а к ночи стал судорожно вздрагивать в животе. Живот тянуло по страшному. Удивительно, что я не родила. Господь хранил. Вот такой вот получился шоковый день.