27 апреля 2009 года

Мерзко на душе и очень страшно

Наконец-то получила письма. Чувствовала, что мне пишут, что не все вычеркнули меня из той, "обычной" жизни. И вот, пришло пять писем - два от Рыжиков, от Марины Власовой, Оли Захаровой и Оли Юровой. Начала читать и обревелась. Сильно! Это как свежий ветер, распахивающий окна, выметающий запах затхлости и мертвечины.

Во-первых, люди всё-таки есть.

Во-вторых, меня хоть кто-то всё-таки ещё ждет.

В-третьих, всё-таки всё было не зря.

А надежда мне сейчас очень нужна.

Не знаю, что было бы со мной, если бы не маленький человечек внутри. Сейчас все мои мысли о родах. Очень хочу рожать его дома в окружении семьи и любящих людей. Представила себе роды в камере, где я буду одна, но хоть буду делать что хочу и как хочу. Другой вариант - роды в роддоме, где придется быть одной и ещё и бороться за ребенка, где, как говорят, его отнимают и оставляют, а меня через 2-3 часа увозят. От таких картинок тошно, мерзко на душе и очень страшно. Меня трудно запугать, но животный, звериный страх - инстинкт за ребенка - заставляет останавливаться на мгновение сердце...

Как страшный сон гоню эти картинки. Я хочу быть дома. Я буду рожать дома. Как молитву повторяю эти слова. Если мысль материальна, то хочу материализовать хотя бы это. Готова ВСЁ отдать за это.

Но рассудком понимаю, что должно произойти чудо, и абсолютно нелогичная, несправедливая, лишенная человечности судебная машина должна мне милостиво позволить сиё счастье.

Могу только привести множество примеров, как девушкам со всякими разными преступлениями и статьями изменяли меру пресечения только потому, что у них есть постоянная прописка и работа, а уж если дети - никогда при первом уголовном деле никого за решетку не сажали.

Но у меня случай особый, здесь безжалостная система работает с особым остервенением, видимо, чувствуя полную безнаказанность.

Интересно, какие люди в Горсуде? Как это ни прискорбно, но от них сейчас зависит судьба моего малыша. Не думаю, что рождение в тюрьме в борьбе и преодолении - это лучшее начало жизни. А как любой матери, для своего крохи мне хочется лучшего. Бедный мой мальчик! И мы опять плачем, плачем с малышом вдвоем. Чувствую, как он там вздрагивает и вздыхает.

И всё-таки мы ТАК надеемся! Надежда, говорят, умирает последней. И в нашей ситуации нам ничего другого и не осталось. Молитва, и надежда, и вера в победу света над тьмой.

Прочитала в Библии: "Ибо то угодно Богу, если кто, помышляя о Боге, переносит скорби, страдая несправедливо. Ибо что за похвала, если вы терпите, когда вас бьют за проступки? Но если, делая добро и страдая, терпите, то это угодно Богу».

1-ое послание Апостола Петра, глава 2.

Я-то не против. Только вот ребеночек тут причем? Почему мой малыш должен страдать?

Без свободы и прав

Понимаю, что когда нас посадили, стал виднее весь абсурд той системы, которая борется с инакомыслящими. Сказано рожать в роддомах - и рожайте, и не позволим тут никаких отступлений от удобных системе правил.

При этом лозунг о «свободе и правах человека» выглядит ещё более абсурдным. Становится очевидным отсутствие и реально свободы (хотя бы в личной семейной жизни) и каких-либо прав (в тюрьме нет права на информацию, на волеизъявление, на контакт с родственниками, на труд, на отдых, на медицинскую помощь).

Могу привести массу примеров:

- роды на нарах (уже описывала, как девушку привезли утром в роддом, осмотрели и отправили обратно в камеру в тюрьму, где она и родила через несколько часов);

- сейчас тут мамочки с новорожденными, один из которых родился семимесячным (недоношенным), лишены всякой медпомощи - их не наблюдают ни педиатр, ни невропатолог - НИКТО. Один из детей - этот семимесячный мальчик - в жутком гипертонусе. Мама видит, что что-то не то. Но никакой возможности показать ребенка хотя бы педиатру – нет.

Работать в тюрьме врачи не хотят. Не хотят лечить арестованных, «стражников». Их презирают и боятся.

И в больницы их стараются не брать – даже при смерти. Я уже описывала, как в ИВС рассказывали о том, как мужчину с капельницами и раком IV степени привезли в камеру с диагнозом: «Здоров. Состояние удовлетворительное».

И сама я попала в такую ситуацию. И помню, как тётя акушер-гинеколог просила охранника – молодого мужчину не отворачиваться, когда меня осматривала, бросив: «Чего тут смотреть?» И это было сказано про беременную женщину, многодетную мать, ещё не осужденную. Было безумно унизительно и стыдно. Неловко и стыдно было и тому молодому мужчине, который, спасибо ему, встал и повернулся спиной.

И нам обоим (и мне, и охраннику) было потом не по себе. За эту тётю, за ситуацию, за то, что мы в неё попали. А за дверью сидел мой несчастный муж, которого внутрь не пустили. И не мог мне ничем помочь, не мог спасти ни от унижения, ни от насилия.

Что такое унижение, я здесь поняла до глубины души.

Унизительно ждать передачи, зная, что твой муж вместо того, чтобы быть с осиротевшими детьми, по 4-5 часов стоит в очереди в тюрьме, чтобы эту передачу тебе принесли, и еще умоляет конвоиров передать молоко, йогурты. Девчонки говорят, они тоже каждый раз плачут, когда приносят передачи. И если бы не малыш, я бы лучше умерла с голоду, чем так унижать родных. Такой стыд и позор.

Унизительно, что твои дети при вопросе, где мама, должны ответить: «Она в тюрьме». В сознании любого человека мать, имеющая детей и сидящая в тюрьме - это женщина, опустившаяся ниже нижнего, ниже дна. Таким обычно говорят: «Ещё и детей нарожала – преступница».

Угрожали, что дети будут отданы в детские дома.

Простите меня, мои дети: и большие, и маленькие. Всю свою жизнь другие дети, другие дяди и тети были для меня на первом месте. И бросая все семейные дела, мы с вашим папой летели к ним на помощь, забывая обо всем. О том, что старшая не пошла на прогулку, потому что сидит с младшими, что младшие пропустили занятия, потому что некому было отвезти. Нам казалось, что мы сейчас вернемся домой и все наверстаем. Что любви нашей хватит и на чужих, и на собственных детей. Что неисчерпаема чаша любви и взаимопомощи. Что Господь Бог простит, что, отнимая у своих детей, мы отдаём другим.

Так было 17 лет подряд. И только когда начались неприятности, мы осознали, как мы рисковали своими детьми, своей семьей, своим счастьем.

Спасибо, Господи, что наши старшие уже совершеннолетние и, я уверена, не дадут в обиду младших. А то тут уже два раза мне угрожали, что мои дети будут отданы в детские дома.

Что ещё надо придумать этим тётям и дядям, прокурорам и судьям, чтобы унизить, растоптать душу, прижать к стенке несчастную, сходящую с ума от горя мать! Бог им судья.

Берегите себя, своих детей, свои семьи.

Унизительно знать, что когда тебя ведут по коридору в наручниках с охраной, люди потом смотрят это по телевизору и ещё раз себе говорят: «Нечего было выпендриваться – дома рожать».

Как много тех, кто прелюбодействует, зачиная в угаре никотина, водки, наркотиков, болея венерическими болезнями. Тех, кто не хотел детей своих, и всю беременность проводил в лени и грехе, кто не готовился к родам. Кто рожал со стимуляцией, обезболиваниями, кесаревым, бросал своих детей, не кормя их грудью.

И как мало еще тех, кто уже любит вынашиваемого только в мыслях ещё нерожденного ребенка, кто ждет счастливого часа зачатия и готовит свою душу и тело к этому. Кто с трепетом благодарит Бога за это счастье, кто каждый день беременности проживает в умилении, благодарности, понимая хрупкость божественного создания внутри. Кто готовит своё тело к испытанию в родах, чтобы хоть чем-то облегчить первый в жизни малыша путь изнутри – наружу, кто рожает в счастье, любви и благодарности Богу за возможность это испытать, кто с трепетом прижимает это божественное создание к своей груди и кормит потом годами грудью, боясь недодать ему то, что положено.

Понимаю, как унизительно им всё это видеть и слышать,

Знаю только, что ни я, ни наши настоящие друзья, ничего бы не поменяли в своем отношении к деторождению и в своей жизни. Ни за что я не отдала бы своих детей «на опыты» этой системе. Надеюсь, и этого малыша мне удастся уберечь, спрятать, дать ему защиту и силу, пока он не подрастёт, пока он не сможет сам постоять за себя.

Простите меня, наши НАСТОЯЩИЕ ДРУЗЬЯ, за те испытания, которые вам приходится вместе с нами переносить. Простите, и берегите себя, своих детей, свои семьи.

Унизительно быть постоянно зависимой от всех: от конвоиров, охранников, начальников. От настроений и решений прокуроров, судьи. Несколько раз ощущала, как жизнь моего ребенка и моя буквально на волоске... Но Господь Бог пока хранит.

Простите меня все, кто переживает сейчас за меня, простите за каждую слезинку, каждую минуту грусти и тоски. Всегда так хотела, чтобы мир был таким Праздничным и ярким, Солнечным и Светлым, Здоровым и Счастливым. Чтобы все - и взрослые, и дети - жили в атмосфере ЛЮБВИ и СЧАСТЬЯ.

Уверена, что такое время обязательно наступит.